*

Любовь — она же выше всяких условностей и общепринятой морали (этот – хороший, этот – плохой). Спасётся не хороший или плохой – спасётся Любящий.

К смерти по ступенькам…

5 лет. Ах, вот вы какие! Вот сейчас как умру, и сами потом плакать будете!

18 лет. А чё кругом трэш-то какой, а чё все достали-то как – с ума что ли все сбрендили? Или поубивать всех лопатой, или самому повеситься!

40 лет. Ой, ё!.. Как бы всё это вынести и не окачуриться раньше времени, они ж тут все без меня загнутся!..

60 лет. Нас всё меньше, дорога всё уже, хоть бы успеть чего, не дай Бог – внезапно – раз, и всё. Как С. – лёг, и не проснулся. Или как В. – выпил, и трындец. Или как… В общем, масса примеров, а из утешительного только валерьянка и таблетки от давления.

80 лет. Ну вот, ещё один день… Не буду считать и думать, сколько ещё осталось… Сделал шаг, затем ещё шаг… Тик-так, тик-так…

Или так: убираешь, моешь, трёшь; убираешь, моешь, трёшь – и умираешь в чистом доме и вовремя, и попадаешь на самое чистое облако, и смотришь с него, как в твой дом входят твои дети и внуки, и вспоминают о тебе с благодарностью, а у тебя под руками опять тряпка-щётка-порошок, и ты снова убираешь, моешь и трёшь, и наблюдаешь сверху, как твои дети перестраивают твой дом, захламляют квартиру, и как от прежнего твоего старания не остаётся и следа – до тех пор, пока не появляется кто-то, кто так же, как и ты, начинает убирать, мыть и тереть, чтобы умереть в чистом доме и попасть на чистое облако с щёткой в руке…

Или так: ты пишешь картины, лишаешь себя самого основного, тратишь деньги на краски, холсты, на всю эту дребедень, вместо того, чтобы свозить детей к морю, купить им новый айфон и ящик фруктов… Тратишь массу времени на свои каля-баля и совершенство, страдаешь, не спишь, ищешь – и в итоге попадаешь куда-то туда, где всё заляпано красками, откуда почти не видно, как твои дети убирают, чистят, моют и бережно складывают твои шедевры в этот забитый картинами чулан, так похожий на тот, в котором сейчас оказался ты…

Или так: ходишь на работу, в магазин, на родительские собрания, на тусовки, тренировки, покупаешь обновки, ничего не успеваешь, спишь на ходу, работаешь там и там, уходишь в отпуск, не отрываясь от работы, занимаешься детьми в перерыве между звонками, всё время кого-то ловишь, обеспечиваешь, контролируешь… и отправляешься Туда, не договорив, недопоняв, не догнав, недоответив, недоубрав – и плюхаешься с разбега в какую-то манную кашу, в какой-то рыбий жир, в какую-то сладкую вату, и пытаешься рассмотреть, что там внизу, успели ли попрощаться с тобой дети, нашли ли документы, телефоны, счета, справки, нужные бумаги; и у тебя так же разрывается голова, как и там, на земле – как будто ты просто вышел за дверь, на ходу бросив: «подождите, я скоро…»

……

…Это дочь меня спрашивает: ну и как всё прошло?..
А у меня в голове тут же картинка: вот встречают меня ангелы, садимся мы за круглый стол, и самый строгий из них спрашивает:
– Ну и как всё прошло?
А ты вздрагиваешь и переспрашиваешь растеряно: – Как, уже ВСЁ? Всё ПРОШЛО?..
А он отвечает: – Ну, там, откуда вы пришли, уже всё. А теперь рассказывай, как всё было-то…

(Маха)

*

«Что там будет впереди, горько или сладко,
не суди и не ряди, – говорила бабка.
Эти вещи испокон, ничего нет проще, 
если есть такой закон – подчиняйся молча.
А кому какой предел до какого века – 
ты не бегай от людей, но и к ним не бегай, 

где там правда, а где ложь – не напишут в книге, 
то, что можешь – переможь, что не можешь – выкинь. 
Схорони свою печаль и не жди ответа, 
ничего не обещай, ни о чём не сетуй.
Ну, а коль сошлась с бедой – не подай и вида,
радость – это нам на вдох, горе нам – на выдох.
Что в начале, что в конце – путь земной неведом… –

всё стояла на крыльце да смотрела в небо… 
– Это всё переживём, было и похуже…
Ты иди своим путём, никого не слушай. 
»

Сбудется всё, унесёт всё плохое река, сложатся новые дни и уляжется вьюга, только держи мою руку и не отпускай, только прошу тебя, не отпускай мою руку.

(Маха)

*


Без рифмы старость и весна,
и ночи все уже без сна,
а память мне напоминает,
о детстве, радостях, утехах,
на тех, прошедших синих вехах,
в которых нет уже меня,
а лишь встающая заря,
да дым костров,
да лунный свет,
как самый правильный ответ.

(Е.Комарова)

Задержи дыханье


Задаёшь вопросы, но нет ответа, и не надо, ладно, не отвечай, но кому ещё обо всём об этом, даже если после, а не сейчас, десять лет пройдёт или сто, послушай, или может даже пройдут века – всё живём надеждой, что будет лучше, только вот, не знаем, когда и как… 

Сколько лет пройдёт, но неважно это – кто-то так же руку прижмёт к груди, будет так же долго глядеть на небо, говорить: «Ты как?.. А у нас дожди…» Говорить: «Ты плачешь?.. Не надо плакать, скоро выйдет солнце, оно сильней…» И искать каких-то небесных знаков, в подтвержденье мыслей своих и дней. 

И опять с дождями уходит кто-то, по дороге тёмной идёт, скользя, вот уже он скрылся за поворотом, но догнать его и вернуть нельзя, и за целым видятся все детали, и в холодном дне отразился год… Что мы знали, Господи, что мы знали? Мы не знали, Господи, ничего. 

Проходило Время, глотая цели, чтобы мы смотрели чужие сны, что мы знали, Господи, в самом деле, даже если думали, что умны, уходили книги, слова и силы, возвращая сон и туман опять, и земля качалась и уходила из-под наших ног, не давая встать. 

Вот и ночь вползла и собой накрыла, и в её зрачках этот город весь, вот старуха плачет о том, что было, вот ребёнок плачет о том, что есть. Тьма всегда имеет такое право – не пустить за круг, удержать в кольце… Я прошу, не верь ей, там всё неправда – задержи дыханье, останься цел.

(Мария Махова)